Мир Франции.

Как точно подметил один современный журналист, о Париже писали все, кто в нем хоть раз побывал, - если не повести, то хотя бы СМСки. Десятки рассказов и романов, от «Триумфальной арки» Ремарка до «Кода да Винчи» Дэна Брауна, сотни стихотворений, от сонетов Франсуа Вийона до баллад Владимира Высоцкого, тысячи путеводителей, от самых первых, появившихся в XVIII веке до, до современных, - вся эта гора литературы посвящена одному городу – расположившейся на берегах Сены «жемчужине Франции».

Кажется, что про нее известно все. Магическая фраза «увидеть Париж и умереть» уже давно потеряла свой сакраментальный смысл. Миллионы туристов приезжают сюда каждый год и увозят на родину частичку той мечты, о которой еще сто лет назад могли лишь грезить, тысячи людей по всему миру. Эйфелева башня, возведенная в 1889 г. и тогда считавшаяся восьмым чудом света, сегодня стала широко известной туристической площадкой и, пожалуй, мало у кого вызывает те эмоции, которыми вдохновлялись ее первые посетители. Собор Парижской Богоматери, чьи черные от вековой усталости своды в свое время вдохновляли Виктора Гюго, сегодня почищен и «отлакирован», а на его так и не достроенные башни давно поднимаются не звонари, а гиды с туристическими группами. Монмартр, уединенный уголок, некогда привлекавший тишиной своих улочек живописцев-отшельников со всей Франции, давно превратился в кипящий муравейник, в котором от людского потока яблоку некуда упасть. Список достопримечательностей Парижа, ставших тем, что сегодня принято называть туристическим «мастхэвом», можно множить долго, но я не считаю своей задачей убедить читателя в том, что популярная культура и вездесущий турист с видеокамерой лишили нас того, что Хэмингуэй называл «праздником, который всегда с тобой». Мой рассказ о другом Париже, о том городе, который и сейчас остается незнакомым большинству приезжающих и даже многим парижанам. О городе, который до сих пор сохраняет ту непередаваемую атмосферу, которую ощущали великие поэты и писатели.

Я жил в Париже уже не первый месяц и вполне мог себе позволить общаться с ним не как турист, прибывший на неделю и имеющий перед глазами список мест, которые обязательно нужно посетить за столь короткий промежуток времени, а как гость, располагающий возможностью вести с городом неспешную размеренную беседу. Солнечным мартовским воскресным утром я вышел из своей небольшой квартиры на бульваре Опиталь и двинулся в сторону Сены в поиске одной из тех кофеен, в которых в этот неурочный для парижского буржуа час подавалит кофе с круассанами. Мне повезло: недалеко от вокзала Аустерлиц нашлось небольшое кафе, в котором приветливая молодая официантка сервировала традиционный французский завтрак.

Я устроился за столиком прямо напротив входа в Жарден де Плант - хорошо известный парижанам, но практически не посещаемый туристами Ботанический сад, основанный в годы Французской революции для размещения вывезенного из Версаля королевского зверинца. Ворота парка были уже открыты и, выпив свой кофе, я решил прогуляться по его аллеям. Миновав калитку, я оказался в тени платанов, кипарисов и пальм, прижившихся в этих широтах и неплохо переносящих мягкую парижскую зиму. В саду уже пахло весной. По центральной дорожке, ведущей к зданию Музея естественной истории, прохаживались первые фланеры – люди, посвятившее свое свободное время общению с городом. В то утро к их числу принадлежал и я. День выдавался подходящий для этого, и я решил не возвращаться домой.

Пройдя по аллеям Жарден де Плант, вдоль которых сто лет назад нес свои воды Бьевр, засыпанный в начале XX в. приток Сены, я вышел на Римские арены. Удивительно, но и это место практически не входит ни в один распространенный туристический маршрут. Песок арен, некогда орошавшийся кровью гладиаторов, давно облюбовала местная ребятня и пожилые любители игры в петанк – французский аналог наших городков. Это массивное сооружение было обнаружено лишь в XIX в. во время перестройки Парижа бароном Османом и с тех пор являются любимым местом отдыха парижан. Пройдя под трибунами Арен, я вышел на улицу Монж, названную в честь знаменитого математика, и вскоре оказался в начале бульвара Сен-Жермен. Он вел в самый центр Парижа, который в это время уже жил своей обычной бурной жизнью. Мне не хотелось окунаться в нее, и я перешел через Сену на остров Святого Людовика, известный тишиной своих скверов не меньше, чем дороговизной недвижимости.

Наверное, именно благодаря высоким ценам на жилье этот район Парижа сохранил свой несколько провинциальный характер. Он исстари застраивался загородными домами знати, и до сих пор напоминает центр средневекового города, находящегося в сердце Оверни или Бургундии. Жемчужиной архитектуры острова, безусловно, является построенная в стиле барокко церковь Сен-Луи-ан-Иль, в высоком шпиле которой сделаны несколько больших отверстий, обеспечивающих его устойчивость к ветрам. Пройдя по полупустым улицам вдоль стен особняков, принадлежащих известным политикам и актерам, я по мосту перешел на правый берег Сены, испокон веков являвшийся административным и экономическим центром Парижа.

Архитектурной доминантой округи здесь является здание мэрии, возведенное в XVI в, но полностью перестроенное после пожара 1871 г. У восточного фасада мэрии начинается древняя улица Архивов, ведущая меня вглубь средневекового квартала Марэ, который уже много столетий населяет местная еврейская община. С синагогами здесь соседствуют знаменитые «Отели» - особняки придворной аристократии, в которых сегодня располагаются музеи и библиотеки. Если хочешь представить себе, как выглядел Париж в Средние века, посети Марэ. Район избежал тотальной реконструкции, которой столица Франции подверглась в середине XIX в., и дух эпохи Д'Артаньяна сохранился здесь до сих пор. Кроме того, в местных кафе подают лучший французский десерт – обожаемый главной героиней фильма «Амели» крем-брюле.

Узкими улицами, минуя громадину «Нефтезавода» (так парижане называют известный своей необычной архитектурой Центр Жоржа Помпиду), я вышел к бульвару Себастополь и оказался в «чреве Парижа». Так этот квартал в одном из своих романов назвал Эмиль Золя. В течение восьми веков здесь располагался парижский рынок Л'Аль, обеспечивавший продуктами весь огромный город и до XVIII в. соседствовавший с городским погостом. Его демонтировали лишь в середине XX в., соорудив на месте бывших павильонов подземный торговый центр, однако о прошлом квартала продолжает напоминать сконструированный в XVI в. «Фонтан Невинных», чье имя повторяет название старого кладбища – «Кладбище невинноубиенных».

В это воскресное утро бутики торгового центра не работали, и район Л'Аль был непривычно безлюден. Между тем, к северу и к югу кипела жизнь. Туристические улицы Сен-Дени и Монторгей, известные по картинам Клода Моне, уже успели превратиться в сплошной людской поток. Ближе к Сене бурлила улица Риволи, проходящая вдоль северного фасада Лувра. Время клонилось к обеду, а обед – это сакральный ритуал для каждого француза. Я уже успел убедиться в том, что не успеть вовремя пообедать – это худшее, что может случиться с тобой во Франции: все, что останется - это довольствоваться «Биг Маком» в Макдоналдсе на бульваре Сен-Мишель.

Такая перспектива меня не прельщала, и я спешил в студенческую столовую. Я свернул к Сене и тут совершенно внезапно для самого себя оказался возле неприметного сооружения. Мне приходилось десятки раз бывать на этой улице, и я был уверен, что знаю здесь каждый камень. Каково же было мое удивление, когда на неприметной табличке мне удалось разобрать: «Церковь Сен-Жюльен-ле-Повр. XII век». Передо мной находилось древнейшее здание Парижа, сохранившее в своем облике элементы романской архитектуры IX в. Поразительно, но эта маленькая церковь, располагающаяся в двух шагах от Нотр-Дама, не упоминается даже в очень подробных путеводителях.

Пройдя через узкие двери, я оказался под ее сводами. Только что закончилась заутреня. Аромат ладана перемешивался с полумраком низких сводов и создавал почти физическое ощущение древности. Несколько минут я посидел на скамейке. Вне этих стен шумел миллионный мегаполис. Здесь же время как будто замерло. Было слышно потрескивание свечей и пение птиц в церковном саду. Хотелось задержаться тут подольше, но меня ждали будни студенческой жизни, не прерывающиеся даже в выходные дни. Я вышел из храма, переулками вынырнул на улицу Риволи и спустился в метро. Уже через минуту поезд уносил меня прочь от этого «второго Парижа», живущего своей собственной жизнью, города, где праздник, действительно, никогда не кончается.

Рубрика: Франция - страна с историей | Метки: число, время, иметь, жизнь, данный

Похожие статьи

• Впрочем, как продемонстрировал дальнейший течение событий, смысл имели перемены в
  Впрочем, как продемонстрировал дальнейший течение событий, наибольшее смысл имели перемены в текстуре населения, системе ценностей и психологии французского общества. Под конец 70-х гг. стало яв­ственно ощущаться снижение удельного веса тех подразделений рабо­чего класса, среди коих коммунисты обычно имели большое воздействие (железнодорожников, шахтеров, металлис­тов), и увеличение колличестве категорий рабочих (рабо­чих свежих[..]
• ТВЕРДЫНЯ КАРКАССОН прочность Каркассон - это не просто средневековый замок, а цельный город-твердыня, трудный оборонительный
  ТВЕРДЫНЯ КАРКАССОН Французская прочность Каркассон - это не просто средневековый замок, а цельный город-твердыня, трудный оборонительный ансамбль. По красивой басне, благоверная мусульманского повелителя Балаака, коию прозвали Дамой Каркас, в последствии голодной смерти гарнизона была вынуждена оберегать цитадель Каркассон один. Смастерив десяток кукол-боец, дама в[..]
• Мидии в кляре
  Выньте мясо мидий из створок. В молоко введите желток из яйца, сахар, соль и муку, размешайте. Яичный белок взбейте и введите в тесто (кляр). Мясо мидий обмакните в кляр и обжарьте во фритюре. Лимон порежьте ломтиками. При подаче мясо мидий положите на створки. Оформите зеленью и лимоном[..]
• ФРАНЦУЗСКИЙ СЫРОК РЕБЛОШОН Оставим до нашего визита во Францию сыры Оверни и обратим наш взгляд
  ФРАНЦУЗСКИЙ СЫРОК РЕБЛОШОН Оставим до нашего визита во Францию славные сыры Оверни и обратим наш взгляд на крошечный французский сырок Реблошон (Reblochon). Присмотревшись к нему повнимательней, мы выявим, что данный сыр семейством из предгорий французских Альп. А непосредственно – из долины Тон (Thones), собственно в департаменте Верхняя[..]
• В любое время года отдых в Италии оставит неизгладимые эмоции.
  В любое время года отдых в Италии оставит неизгладимые эмоции. Гостеприимные итальянцы, шедевры итальянского кулинарного умения и множественные достопримечательности Рима и Венеции, шопинг в Милане - вот лишь несколько первопричин для такого, чтобы побывать эту страну. Италия не только икона европейской цивилизации и центр прогрессивной культуры, где сосредоточены наиболее 50[..]